В 2015 году украинская T.B. Fruit заработала 4,9 млрд. грн на соках

В 2015 году украинская T.B. Fruit заработала 4,9 млрд. грн на соках

Справка о компании T.B. Fruit от Михаила Гранчака, директора инвестиционно-банковского департамента Dragon Capital:

  • Ведущий в Европе производитель сокового концентрата. В 2015 году переработал около 1 млн тонн яблок.
  • Бизнес начинался с организации в 1999 году транспортной компании для перевозки наливных пищевых грузов и грузового автомобиля с цистерной. В 2003 году был приобретен старый завод по производству сокового концентрата в г. Городок., Львовская область.
  • Сейчас компания владеет 8 современными заводами: 5 в Украине, 2 в Польше, 1 в Молдове. Заводы производят соковый концентрат, пюре, арома, замороженные фрукты и овощи.
  • T.B. Fruit имеет собственный автопарк из 170 современных цистерн для перевозки своей продукции.
  • Компания развивает собственные яблоневые и ягодные сады на площади 3500 га, и производит соки прямого отжима и смузи под брендом Galicia.
  • Среди клиентов T.B. Fruit лидеры рынка напитков Pepsi, Coca-Cola, Eckes-Granini, Refresco, Lassonde, Dr. Pepper.
  • В T.B. Fruit работает около 1800 человек.
  • Выручка компании в 2015 году составила около 4,9 млрд. грн.

— Кто такой Тарас Барщовский?

— Основатель группы компаний T.B. Fruit, которая занимается выращиванием, переработкой и перевозкой сырья в Украине, которое в более 30 странах мира используют для изготовления соков, смузи, пюре и других продуктов.

— Сколько вам лет, где вы родились и кто ваши родители?

— Скоро мне исполнится 45 лет. Родился я в селе Братковичи на Львовщине. Мои родители — простые люди. Мама всю жизнь работала поваром, а отец — токарем. К сожалению, он рано умер, в 1992 году. Учился в Братковской восьмилетней школе, в нашем классе было 20 юношей и 7 девушек. Как и все мальчишки, я любил играть в футбол, а меня заставляли косить траву и ухаживать за скотом.

— Куда именно вы хотели вступить, когда учились в Братковской школе?

— Я очень хотел заниматься правом и быть адвокатом. Сразу после школы попытался поступить в университет на юридический факультет, но мне не удалось, и тогда я пошел работать фрезеровщиком к папе на 125 завод. Сегодня он называется «Лорта». Этот опыт работы и до сих пор мне помогает. До сих пор я время от времени имею дело с металлами и изготовлением конструкций.

Затем я пошел в армию и служил в Тамбове и Туле, в специальных войсках. Для меня это был основной опыт в общении и работе с людьми, и первый большой коллектив, за который нужно было отвечать.

— Вы поняли, что можете управлять людьми? И что было дальше?

— Да, именно в армии я это понял. Когда вернулся со службы, поступил во Львовский университет на юридический факультет, но уже на втором курсе почувствовал, что не буду работать по специальности, хотя параллельно с обучением полгода был помощником судьи. Ну и конечно, после армии я женился. Все происходило классически: девушка ждала меня, это была первая любовь.

— Сегодня Вы больше предприниматель, бизнесмен или хозяин?

— Считаю себя предпринимателем, ответственным за тех, кто у меня работает. С этой ответственностью я живу всегда, с этем встаю и ложусь. В начале предпринимательской деятельности думал, что самое важное — это кредит в банке, инвестиции, машины, а вот уже лет 5-6 считаю, что самое важное — это люди. На самом деле, люди, команда — это сверхважно. Они могут, как и все сделать, так и все уничтожить.

Предпринимательство в моей жизни началось с поездок в Польшу в 1992 году. В 1995 году открыл маленький продуктовый магазин на 24 квадратных метра в Городке. В той лавке работала моя сестра и жена, а я возил польский товар. У нас был большой ассортимент мясного и, что самое важное, всегда свежий хлеб, который я привозил с первого хлебозавода. Было приятно понимать, что люди приходят к тебе, стоят в очереди, потому что знают, что именно здесь хлеб всегда свежий.

— Что Вас не устраивало? Многие люди, которые имели такой магазин тогда, так и до сих пор имеют.

— Я всегда хочу чего-то большего. Привык достигать новых целей. Через полгода после открытия магазина у меня уже была оптовая база, но затем, в 1998 году, началась большая инфляция. Я пытался понять, чем Украина может быть интересна для Польши, для Запада, и увидел, что в Украине развивается бизнес подсолнечного масла. Мне показалось это очень интересным делом, поэтому я купил первую машину, чтобы перевозить масло цистернами. Я перевозил и разливал масло, но оказалось, что разливать не нужно — люди хотят закупать вместе.

— Ваш опыт в Польше дал возможность увидеть, что требует рынок?

— Да, я понимал, что то, что есть в Польше, через 5-7 лет будет здесь, поэтому я много привозил из Польши. Не только товары, но и идеи. В 1999 году я познакомился с немцем Конрадом Янке, который в то время был крупнейшим в мире переработчиком яблок, занимая где-то 30-40% мирового рынка.

Мы встретились случайно. Я за компанию поехал с коллегой в Германию — он хотел купить машину. Люди, которые ее продавали, спросили у меня, чем я занимаюсь. Я сказал, что имею цистерну и перевожу масло, и тогда они вспомнили, что в Черновцах есть предприятие с заводом, где производятся концентрированные соки для Германии. Этой информации было достаточно, чтобы сгенерировать в себе идею и желание работать в данном направлении. Я вернулся в Украину, нашел этот завод, позвонил им и сказал, что у меня есть цистерна и я хочу возить им товар. Они меня соединили с директором, он со мной встретился и говорит: «Парень, где же ты был раньше? Нам нужно несколько цистерн для перевозки». Мы начали сотрудничать, и это продолжалось до 2003 года.

Мне было этого мало, хотелось не быть столь зависимым от них, а самому производить и перевозить. Поэтому я попросился на встречу с владельцем, 60-летним бизнесменом Конрадом Янке. То был февраль 2003 года, помню как сейчас: стою перед тем офисом, ноги трясутся, и тут меня приглашают на завтрак. Я прихожу, и владелец говорит: «Садись, будешь яичницу?». Мы поговорили, и уже осенью 2003 года он мне дал в кредит оборудование 60-х годов. Оно было старое, но мы обработали на нем первые 800 тонн яблок.

— Не страшно было брать такой кредит у известного производителя?

— Нет, не страшно, я тогда уже знал, что буду делать в следующем году. Я ничего не анализировал, просто делал, шел вперед и думал, какой шаг будет следующим. Ранее на месте нашего завода был колхоз, такая старая перерабатывающая система, где сушили яблоки. Когда я привел сюда Конрада в первый раз, он посмотрел и сказал, что самый важный элемент в этом производстве — это котельная, и это было очень важное замечание.

— Встреча с господином Конрадом была знаковой в Вашей жизни, он много Вам дал?

— С Конрадом было интересно, но в моей жизни всегда были ступеньки. Одной из них была армия, потом первый бизнес, потом Конрад, следующий — финансирование и сотрудничество с банками. Конрад обратил мое внимание на то, что можно делать. Он показал, что украинское сырье, которым кормят животных, можно сделать красивым европейским продуктом и продавать за валюту. Конечно, я благодарен Конраду за помощь.

— Как Вам удалось захватить этот рынок у мировых гигантов?

— Мы начинали с яблок. Это основной фрукт. Но со временем начали перерабатывать и другие продукты: была вишня, клубника, малина, смородина, черника, аргония и многое другое. Как это работает? К примеру, есть малина, концентрат из которой — сгущенный сок. Чтобы его сделать, мы забираем с фреша 50% воды. А уже те, кто разливают соки, например, Sandora, к концентрату добавляют воду. А вот натуральное яблоко имеет от 10% до 12% сухих веществ, природного сахара, а надо, чтобы продукт содержал до 70% сахара. Это сгущение нужно для перевозки и качественного хранения этого сока.

— Почему именно Тарасу Барщовскому удалось? Все же имеют доступ к яблокам, малине и чернике. Что Вы сделали, а они нет?

— Наверное, потому что я всю жизнь шлифовал узкую специализацию. Надо идти вперед, быть упрямым, сужать фокус, не распыляться на другие направления бизнеса. T.B.Fruit сегодня занимается переработкой фруктов и это главное. Также есть перевозки, производство соков для наших собственных брендов: Galicia и Filvarok, производство европоддонов и инжиниринг. Но все это вокруг одного ядра — переработки фруктов, ягод, овощей. Например, год назад мы начали перерабатывать морковь и красную свеклу, которые являются очень популярными на рынке Японии. Хочу заметить, что сегодня мы экспортируем наши соки в 38 страны мира. Клиентами T.B. Fruit являются известные компании, такие как: PepsiCo, Coca Cola, Eckes Granini, Refresco, riha Wesergold, Lassonde USA.

— Многих украинцев удивляет, как Вы с такого небольшого городка импортируете в такое количество стран?

— 98% нашей продукции — это экспорт. В Украине мы очень мало продаем. Мы работаем с сельским населением, которое собирает ягоды и фрукты и сдает их нам. Затем это сырье перерабатываем, делаем сгущенный сок-концентрат или пюре и отправляем дальше. Украинцы даже не догадываются, что наши фрукты и ягоды потребляют японцы, немцы и американцы. В 2014 году мы были крупнейшими экспортерами яблочного концентрированного сока в Америку — тогда каждая 12 бутылка яблочного сока в США была сделана из украинских яблок.

— Как Вы завоевывали мир?

— Никаких секретов нет. У Украины огромное будущее, огромный потенциал в переработке именно ягод, фруктов и овощей, но об этом у нас очень мало говорят. Много разговоров ведется о зерновых, а я пока хочу развить фруктовый рынок и способствовать развитию села в этом сегменте. Зерновые — это очень хорошо, но отчасти именно от них украинское село умирает. 10 тыс. гектаров полей обрабатывает 5-10 человек, а 1000 гектаров садов — 3-4 тысяч человек. От этого себестоимость продукции увеличивается, но маржинальность продукции сохраняется.

Например, мы сейчас работаем по программе, которая способствует тому, чтобы одна семья, имея 2 гектара земли, выращивала там сырье для соков — на зерне за год она заработает только 300-500 долларов, но если посадить там сады или малину, с 2 гектаров можно получить 20 тыс. евро и жить круглый год. Мы сейчас развиваем программу, по которой они могут взять у нас саженцы, посадить их, а затем вырастить это сырье и сдать его нам.

— Откуда Вы брали деньги на все это?

— Первый мой кредит был в размере 50 тыс. долларов в банке Аваль. Это был 2002 год, ко мне на собеседование приехала американка лет 50-ти, маленькая и с рюкзачком, и выспрашивала, как я буду этот бизнес вести. Я неделю не мог спать — думал, как эти деньги буду возвращать. А вот когда я брал 50 млн., то все было гораздо быстрее — я об этом не думал так, как когда брал 50 тыс. Я считаю, что без сотрудничества с банками невозможно делать большой бизнес, создавать дело и развиваться.

— Люди, как правило, боятся брать кредиты.

— Мы, предприниматели, постоянно рискуем. Я всегда говорю, что когда-то с этого острия ножа спрыгну, но пока не могу. Если человек не имеет силы воли, он в принципе не может быть предпринимателем. Брать кредиты — это также ответственность. В моем понимании люди делятся на две части — есть те, которые могут управлять, их меньший процент, и те, которые могут подчиняться, быть в команде, их больше.

— Как Вы это объясняли семьи? Вот Вы берете 50 тыс. долларов кредита и говорите?

— Моя семья только где-то на 15% сегодня понимает, чем я занимаюсь. Мне доверяют и не спрашивают мелочи.

— Я знаю, что одна из инвестиционных компаний так и не решилась предоставить Вам средства. Им трудно было представить, как Вы сможете освоить такой большой кредит. Не боялись это делать?

— Я не боялся, потому что знаю свой план и понимаю, что мне делать с каждой копейкой. Надо понимать свой бизнес изнутри, хоть немного разбираться в налоговой и банковской системах и знать, куда ты идешь и что тебя ждет завтра.

— Чтобы Вы сегодня сказали украинцам о том, как ведется бизнес в Польше? Надо туда ехать?

— Я Вам расскажу короткую историю. Где-то 4-5 лет назад поехал со своими детьми к мосту у горы Губаловка, где в 1992 году продавал спички и насыпной перец. Я стал на том месте и говорю: „Дети, я здесь продавал разные вещи. Помню, как шел по снегу и думал, как вырасту до того, чтобы просто приехать в Польшу и потратить деньги, а не заработать“. Сейчас, когда в Польше у меня работает более 1000 человек — поляки и украинцы -, я это очень часто вспоминаю. Трудностей в той же Польше с государственными структурами нет — у меня там два предприятия, и я даже не знаю, к какому налоговому орган они принадлежат, там все просто.

Я убежден, что Украина в любом сегменте имеет очень много перспектив развития — в сельском хозяйстве, переработке, других направлениях. Вот посмотрите на ИТ. Я уверен, что здесь все будет иначе, лучше, а те, кто колеблются, пусть берут лопату в руки и копают — и они найдут свое. Ехать за границу не стоит.

— С представителями какой страны проще сотрудничать?

— Японцы, китайцы, американцы, австрийцы и немцы — они все очень разные. Американцам нужно качество и хорошая цена — если это есть, то все, поехали. В Японии, даже если качество и цена хорошие и компания их удовлетворяет, любят долго разговаривать, проверять. Первая, вторая, четвертая партия будут очень маленькими, но когда они уже поработают с тобой 2-3 года, то это уже навсегда.

— А в этом случае бренд „Украина“ или, скорее, отсутствие бренда „Украина“ как-то на ситуацию влияет?

— Мы нигде не говорим, что мы — украинская-польское предприятие, а везде рекламируем себя как украинское производство, и нас воспринимают как переработчиков фруктов и ягод из Европы. Конечно, немецким компаниям, которые работают на тех же уровнях и имеют те же мощности, проще, но мы выбиваемся. По сравнению с тем, как было 3-5 лет назад, на Украину сейчас смотрят совершенно другими глазами.

— То есть если надежное производство, качество, хорошая цена, то мир открыт для Украины?

— Однозначно. На наших предприятиях бывали крупнейшие производители мира в соковом бизнесе. Иметь сертификаты — это хорошо, но каждая компания — или Coca-Cola, или PepsiCo, или Refresco — приезжают, чтобы сделать свой собственный аудит. Труднее всего было проходить аудит у французской компании Danone, которая делает йогурты. В Danone сертификат, так называемая „политика стекла“ — когда заменяешь лампочку на территории завода в цехе или офисе, надо это записывать в журнал, и если где-то на территории найдут кусочек стекла, не пройдешь сертификацию. 10 лет назад какому-то французу в йогурте попалось стекло, и после этого они внедрили этот сертификат.

— Во время путешествий по странам Вы себе что-то заимствуете?

— Мы берем что-то интересное и на Западе, и на Востоке. На самом деле, Восток тоже очень интересный, мы продаем продукцию в арабские страны и там она очень ценится, потому что у них такого нет. Из каждой поездки я черпаю новые идеи, которые стоит и у нас внедрять.

— У Вас 3000 человек. Как удается справляться с таким количеством людей?

— Это пирамида. У меня есть 10 самых близких людей, помощников, под которыми еще десять так далее. Я очень часто приезжаю на предприятия и знаю многих работников, а некоторые из них работают у нас с первых лет существования бизнеса. Многие начинали с Городка, а сейчас руководят в Польше или Одессе. В конце года мы проводим собрание со всеми людьми и подводим итоги. На этих встречах я всегда говорю людям, что у меня двери открыты — приходите в случае необходимости, кому нужна помощь.

— А есть такие, кто вырос из Вашей компании и основал собственный бизнес?

— Конечно, есть люди, которые пришли в шортах, зарабатывая по сто долларов, проработали у меня 7-8 лет, а сейчас открыли что-то свое. Это нормально.

— По Вашему мнению, в Городке или на Львовщине еще есть место для такой компании, как Ваша?

— Место всегда есть. Только надо уверенно идти туда и не бояться этого направления.

— Сейчас кризис, а Вы развиваетесь, берете новые кредиты. Почему?

— Я счастлив, что моя работа и хобби — одно целое. Это мной движет, и теперь я не могу остановиться. Каждый человек растет, пока она может контролировать процесс и получать удовольствие.

— А Вы работаете сейчас больше или меньше?

— Больше, но в другом сегменте. Если раньше я в большей степени находился на производстве, то сейчас работаю с таблицами и занимаюсь бумажными делами.

— Какой будет Ваша компания через 10, 20 лет?

— Я не имею видения на такой длинный срок, но у меня есть план на 3 года вперед. Наибольшее удовольствие я получаю тогда, когда привожу в порядок дополнительный продукт, который остается от производства.

Вот, например, у нас есть концентрированный сок, и раньше мы имели большие проблемы с отходами, выжимками (так называемый жмых). В 2007 году я увидел, как поляк внедряет сушку жмыха, и спросил его, может ли он сделать горелку, в которой бы эти выжимки сгорали и давали энергию для пара, которое для нашего производства очень важна. Тогда мы разработали собственный котел (я имею на него авторское право) и с 2007 года больше не используем газ, хотя сжигали его на 10 тыс. долларов в день. Сейчас все наши производства полностью независимы от газа.

Прошло немного времени, и мы жмых начали продавать на корм скоту и сжигать отходы древесины. Сейчас из него будем делать пектин, это моя новая идея. На территории бывшего СССР не осталось ни одного завода, который производит пектин, а он нужен для пищевой и фармацевтической промышленности, и не только там.

— Вы можете посоветовать сегодня молодым и зрелым предпринимателям идти в бизнес-школу?

— Я советую читать и слушать, идти в узкую специализацию. Конечно, надо интересоваться и другими знаниями, но в профессиональной деятельности — только узкая специализация.

— Вы вообще отдыхаете? Создается впечатление, что только работаете.

— Я женился в 1992 году, но первый раз на отдых с семьей на море поехал в 1999 году. Всегда не было времени. И до сих пор я не могу быть на отдыхе дольше трех дней, меня крутит — и я три дня провожу с родными, а потом еду домой. Семья остается отдыхать или едет со мной, если хочет.

— Вы когда-то сказали, что не видите свою компанию как семейную или как акционерное общество. Вы бы хотели, чтобы дети продолжили Ваш бизнес?

— Я бы очень хотел, но если сын и дочь не смогут управлять компанией и понять эти процессы, то я найму чужого человека. У меня работа и семья идут врозь.

Когда дети заканчивали школу, я думал, куда на обучение их отправить — в Австрию или Лондон, и решил отдать их во Львов. Иринка, старшая, закончила Львовский экономический, ей 23 года, а сыну 18 лет — и он также учится международной экономике во Львове. Я считаю, что теории, которую они получат во Львове, им хватит, а вот практика, которую им дам, сделает из них хороших менеджеров.

Похожие статьи:
Зачем раздавать крестьянам саженцы, почему не стоит идти на фреш-маркет и какие сорта лучше использовать на производстве, рассказал директор предприятия «Триада-МК» Сергей Украинец.
0
Ягодничество называют одной из самых перспективных отраслей АПК. Именно сюда и начинающие, и опытные аграрии вкладывают большие суммы денег. О том, по каким критериям следует выбирать культуры и жива ли украинская селекция в интервью propozitsiya
0
Украинские производители ягод в ближайшие годы могут осуществить экспансию на рынок стран Евросоюза. Внутренний рынок оценивается в 300 млн долларов.
0
Украинские сельхозпроизводители сегодня находятся в активном поиске. Ищут рентабельные нишевые культуры, а также перспективные рынки сбыта.
0
651

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!